В апреле 2026 года розничные продажи крепкого алкоголя выросли на 4,5% по отношению к прошлому году. Суть процесса элементарна: из-за роста цен на алкоголь, когда бутылка приличного вина уже стоит больше тысячи рублей, потребители переориентируются на более дешёвую водку. При этом в чиновничьих отчётах россияне всё активнее «бросают пить».
Пошли на антирекорд
По подсчётам Росалкогольтабакконтроля (РАТК), за первые четыре месяца текущего года россияне выкушали 38, 33 млн дал крепких напитков. Каких ещё «дал»? Это такая у специалистов мера, равная 10 литрам. Почему прямо не сказать, что за квартал с небольшим по пищеводам народа пронеслось 383 млн литров водки, коньяка и прочего горячительного крепостью более 9 градусов? Ну тогда многие начнут считать, что это выходит по 2, 7 литра на каждого жителя, включая трезвенников, язвенников, стариков, женщин и детей. Весело, в общем, начался год. Вряд ли майские праздники покажут спад продаж.
Вина выпили всего 17 млн дал – вдвое меньше, чем крепкого. Таких тенденций в мире ещё поискать, но ответственные чиновники не вешают нос: на круг производство всего алкоголя даже немного снизилось. Например, в регионах Сибири продажи слабоалкогольных напитков упали аж на 74% за год. Именно это и даёт и приятные цифры отчётов, хотя повышение населением градуса, по идее, должно вызывать у властей тревогу. Впрочем, мнение, что вино дорожает, а водка доступна любому, тоже стоит принимать с оговорками. Водяра тоже поднялась в цене, поскольку с 1 января 2026 года минимальная розничная цена на неё повысилась на 17, 1% – до 409 рублей за пол-литру.
За кадром остаётся, вероятно, и рост теневого рынка. Ну кто поверит, что в депрессивной Туве выпивают за год всего 4, 22 литра крепкого – всего в полтора раза больше, чем в среднем по стране за четыре месяца? Но сколько народ выдувает самогона, высчитывать никому особо не выгодно. Ведь с 2024 года правительство РФ реализует Концепцию сокращения потребления алкоголя на период до 2030 года. Её целью заявлено сокращение среднего потребления алкоголя на 12, 3% – с 8, 9 литра чистого этанола на каждого жителя в 2023 году до 7, 8 литра в 2030-м. В рамках «комплекса мер» планируется усилить профилактические меры по выявлению алкоголизма, добиться сокращения «нецелевого потребления» лекарств и косметики и противодействовать нелегальному производству алкогольной продукции. Разве последняя задача не означает и подсчёт объёма теневого рынка? Нет, тут важен маркер плановых показателей по закрытию подпольных производств, которым может быть признан самогонный аппарат в деревенском сарае. А какую долю такие сараи реально заполняют на рынке, бабушка надвое сказала.
«На глазок» она вроде как растёт. В стране наблюдается реальный рост преступности, явно связанной с выпивоном: домашнее насилие, уличные грабежи, драки со смертельным исходом. Бизнес всё чаще жалуется на возвращение старых проблем с персоналом: работник получил первую зарплату и исчез. Наркологи осторожно говорят о росте спроса на капельницы и клизмы. В общем, реальность одна, статистика другая.
Пять лет назад Минздрав насчитал в России почти 1, 2 млн человек с алкогольной зависимостью. Как считали, совершенно непонятно, поскольку буквально у каждого россиянина есть проблемные знакомые, которые не состоят на каком-либо учёте как алкоголики. Аналогично в Минздраве считают, что порядка 70% смертей от цирроза печени, 60% смертей от кардиомиопатии, почти половина смертей от панкреатита связаны с потреблением алкоголя. Опять-таки непонятно, что значит «связана». Если человек умер, например, от инфаркта, это означает, что оторвавшийся тромб закупорил важный сосуд. Кто разберётся, от водки ли у него вырос уровень холестерина, чтобы со временем превратиться в тромб? От пьянства ли у покойного стало прыгать давление или от претензий жены?
Но Минздрав очень любит с авторитетным видом приводить непроверяемую статистику. А если речь идёт о чём-то более конкретном, то берут удобные временные промежутки. Например, «за период времени реализации активной антиалкогольной политики в РФ с 2008 по 2021 год у нас на 43% сократилось потребление алкоголя». Когда она началась, потребление на душу населения в России якобы составляло 18 литров чистого спирта. Но всё тот же вопрос: как считали? Ведь в середине 2000‑х глубинка выпивала огромное количество денатуратов, даже в крупных городах постоянно находились крупные партии «левого» алкоголя, а в милиции говорили, что его в розничных сетях может быть до 50%.
Впрочем, реальный прогресс в снижении алкопотребления, безусловно, присутствует. Хотя наметился он без особого участия государства.
Сто бутылок на брата
Время Брежнева нередко называют «благоговейным застоем»: ни бунтов, ни революций, ни оппозиции. А чему удивляться: основная масса зарплат колебалась в пределах 130–250 рублей, своё дело не открыть, в Таиланд в отпуск не слетать. Зато каждый советский мужчина, включая юношей, стариков и малопьющих мусульман, выдувал около 100 бутылок водки в год – и это всячески поэтизировал советский кинематограф. К началу 18-летнего правления Брежнева пили 4, 6 литра спирта на душу, к концу – 10, 6 литра, разница почти в 2, 5 раза.
Из одного исследования в другое кочует тезис: горбачёвская антиалкогольная кампания спасла полмиллиона жизней. Но в то же время при талонах, росте цен и дефиците люди перешли с грузинских и молдавских вин на спиртягу и самогон, привыкли к ней. По наблюдениям профессора МАРХИ Вячеслава Глазычева, если в позднебрежневское время страна была «равномерно поддатой», то на начало 1990-х обозначилась грань между населением пьющим и выпивающим. И с годами эта грань становилась резче! Выпивающие стали меньше выпивать, потому что им некогда – заняты делом. Глазычев делает вывод, что внутри России мы имеем две принципиально разные страны: старую – с иждивенческой психологией, обиженную на всех и вся, и новую – креативную и желающую жить с комфортом. «Внешне разделение проходит именно по отношению к алкоголю», – подчёркивал эксперт.
Однако Глазычев умер в 2012 году, не застав невиданных в истории России ментальных перемен. К концу 2010-х по-научному оформилась уже давно многими подмеченная истина: молодёжь не пьёт. Не от слова «совсем»: какая-то часть юношей не отставала от отцов и дедов. Да и полных трезвенников среди молодых было не так уж много. Но как поколение миллениалы (граждане 1982–2000 годов рождения) резко выделялись в российской истории.
В новогоднюю ночь центры крупных городов стоят в пробках: вероятно, не все водители трезвы, но значительная часть. Школьные учителя шёпотом делятся, что на выпускной ребята нынче не прячут пузыри с водкой за батареей в соседнем подъезде: бутылку шампанского на пять человек выпьют – и весёлые. Вечером в государственные праздники мужики, которые уже давно должны лежать носом в оливье, бегают в футбол на спортивной площадке. Какой пример они подают детям? Или вот ходишь лет десять в фитнес-клуб с бассейном, хаммамом и сауной, а в мужской раздевалке никто ни разу не предложил накатить. Это вообще Россия?
Социолог Вадим Радаев одним из первых отметил это свойство молодёжи 2010‑х, ставшее для него маркером, некоей принципиально чертой. Поколение самого Радаева в молодости пило всё, что горит, хотя выбор напитков был скуден. А тут люди в 25–30 лет имеют доступ к сказочному многообразию – и толком не пользуются этой привилегией. Но как бы ни были старички возмущены, они худо-бедно понимают: просто бросать бухать бессмысленно и вредно. То есть если человек не пьёт и не чувствует себя ущербным, значит, он открыл для себя что-то более интересное. Кто-то любит гонять в сумерках на велосипеде, кто-то нашёл себя в клубе ламбады, кто-то запоём читает книги. Но главный фактор, конечно, Интернет.
Именно он прогнал тоску из холодных зимних вечеров. Нет, находятся любители втыкать сериал, попутно закладывая за воротник халата. Но большинству молодых, как свидетельствуют опросы, это не нужно. Зато их манеры стали серьёзно беспокоить алкопроизводителей и часть государственных деятелей.
Мало того что поколения россиян, родившиеся после 1990 года, довольно малочисленные, так они и выпивать начинают позже. Семидесятники не поверили бы, что современный молодой человек переходит на потребление крепкого алкоголя в 27–28 лет. А до того балуется вином и пивом время от времени, вгоняя рынок в жесточайший кризис. Конечно, чем дальше от крупных городов, тем выше в России концентрация винных магазинов и тем моложе лица их посетителей. Но всё равно погоду на алкогольном рынке делают граждане советского разлива, ряды которых постепенно тают.
Та же тенденция начала беспокоить и власть, когда молодые стали настойчиво задавать ей всё более неудобные вопросы, не давая увести тему в сторону. Ведь как раньше было просто выпустить из населения пар: подкинул пару выходных, с широкой душой поставил алкоголь в магазины – и вот уже критическая масса всем довольна. Памятуя об этом, несмотря на антиалкогольные лозунги, в последние 10–12 лет акцизы на алкоголь росли медленнее инфляции, как бы намекая: анестезия от всех проблем рядом, и она по-прежнему доступна. И вот уже сегодня миллениалов трудно назвать непьющим поколением. И без пол-литры не разберёшься, что оно в реальности думает о власти, о времени и о себе.
