Сразу оговоримся: «лицедей» — это не очередное западное словечко в уже униженном всякими «блогерами», «коучами», «дропперами» и проч. русском языке. «Лицедей» — это исключительно старославянский символ, обозначающий человека, который может легко перевоплощаться в различных ситуациях, т. е. по своей сути — актёр.
Пообщаться с любимыми актёрами в свободное время любили и представители высшей советской власти, доказывая, что и им ничто человеческое не чуждо. А вот как общались меж собой эти разновеликие по роду занятий и статусу люди — наш рассказ.
Смеяться, право, не грешно…
Лицедеем № 1 в Советском Союзе был, конечно, Аркадий Райкин. Своё творчество молодой актёр рискнул явить зрителям во времена правления страной тов. Сталиным. Почему «рискнул»? Да потому что в то время могли поставить к стенке не то чтобы за сатирические в адрес чиновников репризы, но и за ошибку в произношении чьей-нибудь высокомолекулярной фамилии. Примеров хоть отбавляй… Райкин-таки рискнул. И не проиграл…
Как-то уже набиравшего творческий авторитет молодого артиста пригласили выступить на банкете, посвящённом… 60-летию самого тов. Сталина!
Сказать, что Аркадий Исаакович от такого приглашения опешил, значит не сказать ничего: он пришёл в благоговейный ужас! Ведь у этой мизансцены, по сути, было только два финала: либо понравиться вождю, либо…
Но Райкин уже тогда был великим актёром: к встрече с новым витком собственной биографии он подготовился основательно. Шутил осторожно, но смешно, никого персонально не обижая, обостряя лишь явные социальные недостатки, которые и во времена тов. Сталина в обществе было предостаточно: за всем не уследишь!
При этом, конечно, с тревогой наблюдал за реакцией самого главного зрителя. А тот искренне и много смеялся. Шутил. Долго аплодировал. Когда выдохнувший последнюю репризу Райкин поклонился перед высшей советской номенклатурой, вождь подошёл к замершему от тревожного ожидания актёру и… пригласил его за свой стол, согнав при этом со стула кого-то из членов Политбюро.
Дальше банкет в честь 60-летия вождя перевоплотился в банкет им. Аркадия Райкина! Сталин произнёс цветистый тост за его талант и умение применять этот дар на благо Советского Союза, обостряя внимание присутствующих на то, как лишь один актёр смог в своём выступлении обозначить недостатки, с которыми те стараются «бороться», сидя в своих кабинетах. У многих чиновников, допускаю, в ту минуту пропал не только аппетит, но и многие иные физиологические функции…
Сталин на том банкете произнёс в честь полюбившегося артиста аж четыре тоста! Торжественную эстафету тут же подхватили раболепные многочисленные гости: попробуй не подхвати…
Выпили в тот вечер много, вспоминал много позже сам Райкин, «но опьянения от вина не было. Хватило опьянения от внимания самого тов. Сталина». Добавим, что в тот вечер все гости вождя, конечно, проклинали себя за то, что никого из них природа не наделила подобным даром.
А сам Аркадий Исаакович уже после смерти Сталина как-то признался, что чувствовал себя в тот вечер бегуном, который бежал по минному полю…
Называй меня просто Лёня
С таким предложением к Аркадию Райкину как-то обратился будущий генсек Леонид Брежнев, бывший в то время первым секретарём Днепропетровского обкома партии.
Их знакомство состоялось незадолго до нападения Германии на Советский Союз. Райкин со своим театром тогда гастролировал в Днепропетровске. Конечно, с успехом. Конечно, с овациями! После одного из концертов Брежнев на правах хозяина области устроил в его честь хлебосольный банкет. Снова — тосты, которые молодой жизнелюбивый Брежнев умел говорить искренне и от души. Затем были танцы, и Брежнев стал без устали приглашать танцевать молодую красивую Руфу — супругу артиста. Та, конечно, не отказывала именитому кавалеру, и не только по протокольной прихоти, но и потому, что молодой Брежнев был красив и умел обаять женщин.
Райкин впервые оказался в роли зрителя и лишь наблюдал, как его супруга кокетничает с будущим главой страны. Обиделся. Уже дома, как вспоминала позже его дочь Екатерина, отец даже в порыве ревности шлёпнул супругу по щеке…
Конечно, затем покаялся и, конечно, был прощён: великих прощать легко! А через сутки началась война…
С того самого банкета между двумя эпохальными людьми СССР установились дружеские отношения.
После начала войны Брежнев организовал всей группе экстренную эвакуацию из Днепропетровска, а сам вскоре оказался на фронте, в 18-й армии. Райкин о дружбе помнил и не раз приезжал к другу на фронт, чтобы выступить перед бойцами и командирами. Конечно, снова под аплодисменты.
В греческом зале, в греческом зале…
Театр миниатюр, которым руководил Райкин, находился в Ленинграде. Секретарь обкома Григорий Романов не очень благоволил ставшему уже всесоюзной звездой артисту. Возможно, завидовал тому, что сатирик на короткой ноге с самим уже генсеком Брежневым?
Челядь, чувствуя отношение главы области к артисту, тоже старалась лишний раз тому не аплодировать во всех смыслах. Театр часто проверяли «по поводу и без».
В обком стали приходить явно организованные «письма трудящихся» с просьбами заставить Райкина прекратить «клеветать» на советскую действительность, чего сам Райкин в своей жизни и творчестве, естественно, никогда не допускал.
При этом Аркадий Исаакович, уже будучи человеком суперизвестным и популярным, жил с семьёй… в питерской коммуналке. Не имел дачи. Не собирал коллекции дорогих часов. Не коллекционировал драгоценности. Всё своё время он тратил на развитие театра и личное творчество.
В те же годы он явил зрителям свои самые известные миниатюры: «В греческом зале», «Дефицит», «Волшебная сила искусства» и многие другие. Но ощутимые придирки от власть предержащих всё же продолжались. И тогда Райкин решил обратиться… к Леониду Брежневу, которого до того никогда не беспокоил, понимая занятость генсека.
На одном из приёмов, где был и Брежнев, тот сам подошёл к артисту: «Что-то наш Райкин у Брежнева так до сих пор ничего и не попросил. Все чего-то выпрашивают, а ты молчишь. Может, всё-таки есть какие-то просьбы? Говори…»
Райкин вздохнул и ответил: «Леонид Ильич, помогите мне с театром в Москву перебраться. Сам я этого сделать не смогу: меня оттуда не отпустят, чтобы лишь и дальше делать больно…»
Прямо с банкета Брежнев позвонил Романову: «У меня тут Аркадий Райкин. Хочет переехать с театром в Москву. Я одобряю. А ты?»
Думаем, ответ Романова комментировать не надо. Так в Москве в 1982 г. появился театр миниатюр «Сатирикон». А ещё в 1981 г. Брежнев подписал указ о присвоении артисту звания «Герой Социалистического Труда». Через год генсек скончался, оставив о себе в народе добрую память. В 1987 г. из жизни ушёл и Аркадий Райкин. На «ты» с Леонидом Ильичём он так и не перешёл…