США и Китай уже несколько лет конкурируют за лидерство в области искусственного интеллекта. Но теперь речь идет не только о том, чьи нейросети лучше справляются с текстами, программированием или поиском информации.
На первый план выходят вычислительные мощности, передовые чипы, данные, специалисты, робототехника, кибербезопасность и применение ИИ в экономике и государственном управлении.
Одновременно Вашингтон и Пекин пытаются выстроить хотя бы минимальные правила взаимодействия. На встрече президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина в Вашингтоне 24 сентября 2026 года искусственный интеллект был одной из тем переговоров. Трамп заранее заявил, что «суперинтеллект» станет важной темой обсуждения, а Си Цзиньпин подчеркнул, что США и Китай несут ответственность за развитие и управление ИИ и должны обеспечить его использование под контролем человека.
Таким образом, парадокс нынешней ситуации заключается в том, что две крупнейшие технологические державы одновременно конкурируют за преимущество и вынуждены обсуждать общие риски.
От чат-ботов к автономным агентам
Еще недавно основным показателем развития ИИ считалось качество ответов чат-ботов. Теперь индустрия быстро переходит к следующему этапу — агентским системам, которые способны самостоятельно выполнять цепочки действий: искать информацию, работать с программами, анализировать документы, писать код и взаимодействовать с цифровыми сервисами.
В сентябре OpenAI представила GPT-6 Astra, позиционируя ее как модель нового поколения для сложной работы с компьютером, программирования, исследований и многоэтапных задач. Anthropic в том же месяце выпустила Claude Fable 5.1, ориентированную в том числе на продолжительную агентскую работу и сложные исследования.
Китайские разработчики также наращивают возможности своих систем. В частности, Kimi K3 был представлен как крупная открытая модель, причем разработчики заявили о выпуске полных весов модели для открытого использования.
Это меняет саму логику конкуренции. Теперь борьба идет не только за лучший алгоритм, но и за возможность быстро масштабировать его: обеспечить доступ к вычислениям, электроэнергии, чипам, специалистам и рынкам.
В чем заключается преимущество США
По объему частных инвестиций американская индустрия ИИ пока имеет огромный финансовый ресурс. Согласно Stanford AI Index 2026, в 2025 году частные инвестиции в ИИ в США составили $285,9 млрд против $12,4 млрд в Китае. При этом авторы исследования отдельно предупреждают, что сравнение только частных инвестиций не отражает всех китайских расходов, поскольку значительную роль играют государственные фонды и программы поддержки.
Американская модель развития в значительной степени опирается на частные технологические компании. Государство при этом влияет на отрасль через регулирование, государственные закупки, оборонные программы и экспортный контроль.
Одним из наиболее чувствительных направлений остается доступ к передовым полупроводникам. Ограничения на поставки высокопроизводительных чипов стали одним из инструментов технологической политики Вашингтона в отношении Пекина.
Однако разрыв между двумя странами не является статичным. Китай активно развивает собственную инфраструктуру, открытые модели и национальную технологическую базу. В результате конкуренция постепенно распространяется от отдельных компаний на целые технологические экосистемы.
Китай делает ставку на масштаб и открытые модели
Одно из отличий китайского подхода — активное развитие моделей, которые можно распространять и адаптировать за пределами первоначальной платформы. Это позволяет разработчикам и компаниям использовать ИИ на собственных вычислительных мощностях и создавать специализированные решения.
Параллельно Пекин стремится участвовать в формировании международных правил использования искусственного интеллекта. В июле 2026 года в Шанхае было подписано соглашение о создании Всемирной организации сотрудничества в области искусственного интеллекта — WAICO. Китайский МИД сообщил, что организация задумывается как межправительственная структура, основанная на принципах международных консультаций и совместного использования преимуществ ИИ.
Таким образом, технологическое соперничество постепенно приобретает еще одно измерение — борьбу за международные стандарты и правила развития новой отрасли.
Почему Вашингтон тоже говорит о контроле
Парадокс заключается в том, что одновременно с призывами ускорять развитие ИИ в США растет внимание к его потенциальным рискам.
В сентябре администрация Трампа объявила о намерении создать специальную структуру AI Force. Инициатива рассматривается в контексте стремления сохранить технологическое лидерство США и одновременно сформировать механизм государственного реагирования на последствия развития ИИ. Конкретные параметры новой структуры на момент подготовки материала еще оставались предметом дальнейшего определения.
В технологической отрасли также усиливаются дискуссии о безопасности наиболее мощных моделей. OpenAI, Anthropic и другие компании публикуют исследования и оценки рисков, связанных с кибератаками, автономными действиями ИИ-систем, ошибками моделей и возможной потерей контроля над отдельными процессами.
При этом экономический фактор никуда не исчезает. Создание крупных вычислительных центров требует огромных инвестиций, а компании стремятся окупить затраты на инфраструктуру. Поэтому разговор о регулировании ИИ одновременно является разговором о том, кто будет контролировать доступ к вычислительным ресурсам и кто получит экономические преимущества от новой технологической волны.
ИИ выходит в физический мир
Следующий этап гонки связан уже не только с цифровыми сервисами.
ИИ все активнее используется для управления роботами, промышленными системами, автономным транспортом и другими физическими объектами. Это повышает потенциальную экономическую отдачу технологии, но одновременно увеличивает цену ошибки.
Отдельное направление — кибербезопасность. Современные модели уже способны самостоятельно анализировать программный код, искать уязвимости и выполнять сложные последовательности действий. OpenAI при выпуске GPT-6 Astra отдельно отметила значительный рост возможностей модели в области кибербезопасности и ввела дополнительные меры защиты.
Именно поэтому разговор об ИИ постепенно перемещается из сферы исключительно технологической политики в область национальной безопасности.
Два ИИ-контура
Пока Вашингтон и Пекин сохраняют конкуренцию, одновременно существуют области, где им приходится искать способы взаимодействия. Это прежде всего предотвращение опасных инцидентов, обмен информацией о серьезных сбоях и создание каналов экстренной связи.
На встрече Трампа и Си 24 сентября тема ИИ стала частью более широкого американо-китайского диалога. При этом стороны не объявили о создании единой системы регулирования или полномасштабного соглашения по безопасности искусственного интеллекта. Reuters отмечал, что переговоры сопровождались обсуждением возможности каналов коммуникации по вопросам ИИ, но существенного прорыва по этой теме объявлено не было.
В результате мир может прийти не к единой глобальной системе ИИ, а к нескольким связанным между собой технологическим контурам. США и их союзники будут формировать собственную экосистему, Китай — развивать альтернативную, а другие государства окажутся перед необходимостью выбирать технологии, стандарты и партнеров.
Главный вопрос в этой ситуации заключается уже не только в том, какая страна первой создаст более мощную модель. Гораздо важнее, какие правила будут определять ее применение — кто получит доступ к передовым системам, кто сможет контролировать вычислительные мощности и кто будет отвечать за последствия действий автономных машин.
Именно поэтому американо-китайская гонка в области ИИ становится одновременно технологическим, экономическим и дипломатическим процессом. И чем быстрее развиваются сами модели, тем важнее становится способность государств вырабатывать правила их безопасного использования.
Источник: Аргументы недели